Мартин Хайдеггер: философия другого начала
Начиная с Платона, Небо было вместилищем идей, а позже в христианстве Небо стало престолом Бога, хотя и признает его «тварным». Ньютоновская космология принципиально, по качеству общего вещества, общей субстанции приравнивает Небо к Земле, но окончательно Небо как Небо исчезает в эпоху индустриализации, триумфа науки и техники — через полеты в космос и проникновение вглубь вещества, квантовую механику, теорию относительности, теорию поля и т. д. Неба как Неба больше нет. Повсюду человек встречает только земное вещество, материю'451. Спутники замостили Небо мигающими аппаратами, железными корпусами и всепроникающими радиоволнами, довершив ту десакрализацию, которую начали платоновские идеи. Спутники — это идеи индустриальной эпохи.
Земля также перестала быть Землей. Урожаи из нее выбиваются насильно, ее травят химикатами, чтобы добиться невозможного; в ней проделывают глубокие дыры, чтобы достичь ее черной нефтяной крови, взрезают ее внутренности, чтобы лишить ее дыхания — газа. Земля становится «ресурсом», т. е. тем, что надо вычерпать и уничтожить, спустить на «нет», отдать энтропии. Если ранее сам принцип Земли выступал как нежный женский саботаж небесного порядка, то сегодня саму Землю человечество пускает на пыль, нещадно насилует, губит, опустошает, травит, опрыскивает кислотами и отходами цивилизации, палит и мучает.
Человек индустриальной эпохи далек от человека Geviert'a больше, чем себе это возможно представить. Он настолько раздул свою субъектность, что сделал самого себя микроскопическим, бесконечно малым, никаким. Об этом писал Ницше, говоря о «последних людях». Последние люди — люди Конца. Производя горы мусора, они сами становятся мусором.
Вещь при этом превращается в индустриальный продукт, товар, т. е. она уже существует не на тинге, вече, не в окружении святого собрания, но исключительно на рынке. Одни производят вещи, другие перепродают, третьи потребляют, и все они вместе создают единый поток позд- нечеловеческих, позднеисторических механизмов — производства, потребления, жажды, переживаний, желаний.
Пролетарии и буржуазия окончательно крушат то, что было разрушено перед ними титанами Античности, Средневековья, Возрождения, героического начала Нового времени. Geviert был обрушен гигантами, а «последние люди» лишь копошатся среди развалин, растаскивая кто что может.
Человек становится человеком производящим, человеком торгующим, человеком потребляющим. Homo economicus. И уже не собственно человек как субъект становится мастером мировой игры, а сам Gestell, замещающий собой и бытие, и событие, и вещь, и человека, и все остальное. Промышленное производство становится судьбой homo economicus и предопределяет наиболее существенные стороны индустриальной эпохи — истерическое накопление капитала и попытки перераспределить производимое в свою пользу со стороны революционного пролетариата.
Индустриальная топика может быть отображена на следующей схеме.
|
|
С точки зрения формального подхода это выглядит совершенно «новым» в сравнении с картой картезианской метафизики. Ho с философской точки зрения индустриальная эпоха не добавляет ничего принципиального — в общем, философском виде все это ясно читалось уже у Декарта и Ньютона, которые предопределили Новое время в его качественных границах.
Симулякр
Далее в западноевропейской истории следует еще одна фаза. До нее Хайдеггер, правда, не дожил. Речь идет о Постмодерне, где вся топика — еще один раз — претерпевает существенные изменения. В постиндустриальном пейзаже цивилизации определенные мыслители (Ф. Фукуяма) объявили о «конце истории» (Geschichte)1 признав при этом, что осознание этого конца как онтологического явления не состоится, и поэтому Конец будет «бесконечным». Наступив, он не наступит, не состоится, не сбудется, т. к. не будет больше человека, способного принять решение о том, что конец — это Конец, и взять на себя ответственность за эту глубинную конечность Конца. Тот же Ницше говорил о «последних людях»: «Его род неистребим, как земляная блоха; последний человек живет дольше всех. „Счастье найдено нами", — говорят последние люди, и моргают»'46'.
1 ... 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 ... 133 Повернутися на початок книги
