Мартин Хайдеггер: философия другого начала
Свое собственное место в этой цепи Хайдеггер видит как резюмирующий момент для всей западной философии, поэтому ему внятны все ее этапы: каждый из них рассеивается на целый веер значительных подробностей и многое говорит философу. Анаксимандр, Гераклит и Парменид представляют блистательную троицу носителей досокра- тического мышления, Платон и Аристотель — высший пик греческой мысли и создателей всей последующей европейской философии и культуры. Средневековье и католическую схоластику Хайдеггер считает лишь эпизодом, а метафизику Нового времени (от Декарта через Канта, Лейбница, Шеллинга, Фихте, Гете и Гегеля вплоть до Ницше и Бергсона) — доведением до последних логических пределов того, что начали греки.
С известным приближением, философию Хайдеггера можно уподобить заупокойной речи пастора на похоронах: «Умерший был оченьхорошим человеком, помогал бедным, в детстве не обижал младших, прожил достойную жизнь, много трудился, а затем умер, светлая память ему*. И после этого пастор начинает подробно перебирать эпизоды из жизни усопшего («учился, женился, развелся, заболел, поменял работу, вышел на пенсию, снова заболел..>). Философия Хайдеггера — это развернутый реквием по западноевропейской философии, основанный на презумпции, что «нечто было», «нечто началось» и «нечто закончилось», «завершилось», «умерло» (мы еще подойдем к тому, что для Хайдеггера означает «начало», что значит «нечто было», — «быть& для него вообще главное понятие, — и что значит, что «того, что было, больше нет»),
Хайдеггер предлагает обратиться кзападноевропейской философии, во-первых, как к тому, что было, а во-вторых, как к тому, чего больше нет, поскольку то, что есть сейчас, это не западноевропейская философия. Последняя заканчивается, согласно Хайдеггеру, на Ницше. Сам Хайдеггер стоит на границе, на черте. С этого могильного обрыва (Abgrund)(7) Хайдеггер и ведет свое повествование, посвященное тому, что умерло.
Здесь было бы некорректно примешивать религию, традиционализм или мистику. Для Хайдеггера только философия имеет решающее значение, только ее процессы и изгибы, ее стоянки и постулаты, ее высоты и падения представляют интерес. В этом его своеобразный аскетизм: чтобы справиться с глубочайшим кризисом современного нигилизма, Хайдеггер не ищет точки опоры ни в экзотических культах, ни в инициации, ни в тайных доктринах. Он мужественно берет на себя ответственность за судьбу всего западноевропейского мышления в его наиболее западных, логосных, аспектах, чему нельзя найти аналогов в других культурах и что составляет сущность и судьбу именно западной цивилизации.
Мыслить словами: индоевропейские зоны мышления
Чтобы понять Хайдеггера, мы должны научиться производить две операции, к которым подводят отмеченные ранее особенности его мышления. В первую очередь надо вслушаться в его язык. Хайдеггер мыслит не концептами, не категориями, но словами. He идеями, не принципами, не началами, но корнями слов. Его мышление — словесное и корневое. Это надо учитывать, прикасаясь к его текстам. Их чтение и осмысление требует известной (пусть начальной) лингвистической и филологической подготовки ls>. Кроме того, мы, так же как и сам Хайдеггер в случае с немецким языком, должны учиться мыслить словами и корнями своего родного русского языка. Поэтому, читая Хайдеггера, мы одновременно:
• вслушиваемся (в немецкие слова);
• постигаем (смысл, замысел, интенцию мысли);
переводим (ища русских соответствий в словах, способных передать смысл).
Чтение Хайдеггера должно стать для нас дорогой к нашему собственному русскому языку как языку мысли, языку философии. Это ставит перед нами серьезную проблему. Дело втом, что, если рассмотреть ареал распространения индоевропейских языков, мы увидим, что каждая большая языковая группа имеет свои философские системы с более или менее развитым аппаратом, основанным на вскрытии философского значения основных слов этого языка либо полностью, либо частично вперемежку с заимствованием понятий из близких языков.
1 ... 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 ... 133 Повернутися на початок книги
