Мартин Хайдеггер: философия другого начала
Это Хайдеггер в полной мере фиксирует в советской России, где структура марксистской философии воплощается в социально-экономическую и политическую практику. Индустриализация, техническое развитие, тоталитарная мобилизация советского коммунистического общества, борьба за политическую власть и геополитическую до- минацию — все это яркие признаки того, что коммунизм есть не преодоление западноевропейской метафизики, но последнее (и ярчайшее) выражение его судьбы (Geschichte). При этом коммунизм более верен сущности Maehenschaft, нежели все остальные политические идеологии. Коммунизм и есть Machenschaft в его чистом виде, и поэтому он является судьбой западноевропейской философии и в высшей степени эсхатологическим явлением. Коммунизм и есть крайнее выражение метафизики, которая утверждает тотальную доминацию сущности сущего над сущим. И если в Начале это выражается в идее, то в Конце — во власти, в могуществе и в высшей и самой отчетливой форме Machenschaft. Machenschaft — это тотальная доминация над сущим того, что мыслится как его сущность, что, в терминах метафизики Нового времени, можно описать как «объектность объективного» или «материальность материального». Коммунизм не есть власть одних над другими, к какому бы классу они ни принадлежали, это власть власти надо всеми. Это высшая форма развоплощенной власти чистой предметности. Поэтому Хайдеггер пишет, что «в коммунизме больше нет ничего „человеческого"»'8". «Суть коммунизма — чистая легитимация (Ermachtigung) власти (Macht) в безусловности Machenschaft и через эту безусловность»'82'.
Коммунизм — это чистая метафизика Нового времени в форме ее Конца. Ho распознан в качестве метафизики он может быть только в оптике фундаменталь-онтологии, которая фиксирует seynsgeschichtliche значение явления, корректно расшифровывает его, понимает его неслучайность, предопределенность, судьбинность и фатальность, и лишь распознав под этим кромешным забвением бытия голос самого бытия, дает знать о своем истинном отношении к недостаточности мысли о бытии, отталкиваясь от сущего, через безжалостное и тотальное господство Machenschaft над сущим. Преодолеть и победить коммунизм, по Хайдег- геру, возможно, только поняв его.
Будучи двумя крайними выражениями западноевропейской метафизики и двумя версиями Machenschaft1 воплощая в себе крайние стадии нигилизма и сам дух Конца, т. е. являясь закономерными, обоснованными и судьбоносными формами, «американизм» (либерализм, «планетэр-идио- тизм») и коммунизм (советский большевизм) являются противниками фундаменталъ-онтологического перехода к другому Началу. Они воплощают в себе иное решение — решение оставаться верными западноевропейской метафизике не просто вплоть до Конца, но и после Конца, когда Конец как таковой зафиксирован, распознан и корректно интерпретирован германской (староевропейской, не американской и не советской) философией Нового времени S ее последнем издании. Поэтому только возвращение феноменов Конца к их концу, т. е. окончательное уничтожение либерализма и коммунизма, явится проявлением действительности прыжка человечества в другое Начало и зарей возвращения бытия.
При этом Хайдеггер убежден, что победа над либерализмом и большевизмом с помощью чисто технических средств невозможна, поскольку мы имеем дело с метафизическими и онтологическими явлениями, которые можно победить в пространстве метафизики и онтологии. Поэтому главной задачей в их уничтожении является приведение их к их тайной сути, к их онтологическим корням, и тем самым освобождение их подлинного нигилистического смысла. И в этом отношении Хайдеггер произносит фразу, которая стала по-настоящему пророческой относительно политической судьбы XX века: «Опасность состоит не в „большевизме", а в нас самих*Ш).
Политическая идеология третьего пути
Мы подошли вплотную к политическим позициям Хайдеггера, который осмыслял свое место в истории мысли, более того, в Seynsgeschichte, как нечто, напрямую связанное с Германией. Свои этнические и культурные корни он понимал метафизически, как принадлежность к германской философской и поэтической традиции. Сам факт мышления по-немецки был для него в высшей степени значимым, т. к., согласно его воззрениям, язык — это дом бытия, и оттого, какой этот дом —немецкий, греческий, латинский, английский, французский, русский, семитский и т. п., — зависит во многом характер отношения человека с бытием. Немецкая философия — это немецкий путь к Seyn-бытию, что Хайдеггер часто подчеркивал и в отношении немецкой философии (повторяя слова Гегеля о том, что «великий народ должен иметь великую философию»), и немецкой культуры, и поэзии (высшим проявлением которой он считал поэзию Гельдерлина).
1 ... 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 ... 133 Повернутися на початок книги
