Мартин Хайдеггер: философия другого начала
Очищение этого скелета от псевдоонтологических напластований и пустых недофилософских и псевдофилософских вывертов для Хайдеггера есть очень важное событие. С Декартом западноевропейская философия делает решительный шаг к своему Концу.
Утвердив в центре своей онтологии субъекта, Декарт помещает все остальное перед ним, в область пред-став- ленного, но теперь это сущее (ранее (риоц, позже ens creatum) мыслится им как объект.
Введение субъекта неминуемо влечет за собой объект — как то, что ему пред-стоит. У Платона идеи и вещи располагались вертикально, у схоластов Бог был над миром, у Декарта субъект и объект оказываются на одной и той же плоскости. Хотя источником онтологического суждения является именно субъект, какой бы член пары субъект- объект мы ни взяли, мы автоматически сразу получаем второй. Учреждая субъект, мы учреждаем сферу объектного, в которую попадает все остальное. Если начать мыслить со стороны объекта (как предлагали средневековые номиналисты, позже эмпирики — такие как Ньютон, позднее философы Локк, Юм и т. д., вплоть до материалистов), то мы также с неизбежностью придем к субъекту как к зеркалу, поставленному перед объектом.
По-русски объект — это «пред-мет». Славяне (впервые поляки — «przedmiot») скалькировали для себя это слово с латинского языка, чтобы передать «оЬ» («перед», ^ пред») и «jectum» («брошенное»; «то, чтолетнули», от «jacere» — «бросать», «метать»). Объект — это то, что перед нами. Тот, перед кем метнули нечто, и есть субъект. Ho этот субъект имеет важное отличие от просто человека или человеческого мышления: этот субъект конституируется научно, т. е. в ходе философского наблюдения за развертыванием мысли. Это рефлексирующая мысль, лежащая в основе современного понимания науки. Субъект — это центр науки и одновременно то, что созидает эту науку. Поэтому в Новое время именно наука занимает место религии. Отныне именно она является депозитарием суждений, которые признаются истинными, и, более того, именно наука берет на себя функции выносить декреты о том, что есть, а что не есть сущее.
Точно так же, тем же самым жестом, наука конституирует и объект; объектом становится то, что рассматривает субъект и что он признает существующим. Быть сущим и быть объектом сливается в одно, откуда в наш бытовой язык входит синонимическое использование понятий «существовать» и «являться объективным». Все существующее объективно, все объективное существует. Необъективное не существует или существует как погрешность, ошибка, заблуждение. Референциальная теория истины возводится в гносеологический абсолют, но в границах науки Нового времени полюсами референции становятся субъект и объект.
В этом Хайдеггер видит ясный признак нигилизма. Научное мышление есть одна из самых крайних форм нигилистического мышления, т. е. такого мышления, где вопрос о бытии сущего не просто не ставится, но и не может быть поставлен.
Здесь важно отметить следующее. В науке Нового времени, несмотря на видимость отстраненности от трансцендентного измерения (платонизма ли, схоластики ли) и спуска внимания к конкретно сущему, продолжают в полной мере действовать основные законы метафизики, которая еще в древней Греции надстроила над сущим еще один дополнительный этаж. Наука представляет собой мышление в рамках двух сущих, точно таких же, как и в прежних формах идеалистического или религиозного трансцендентализма. Этими двумя сущими являются область онтического и область онтологического, и место онтологического занимает сама наука Нового времени. Топика научного мышления есть топика классической метафизики, хотя и оформленной радикально по-новому.
Vorsetzende durchsetzung
Хайдеггер тщательно прослеживает линию искусственного выстраивания научной и философской онтологии Нового времени от Декарта — к Канту, немецкой классической философии и. наконец, к Шопенгауэру, Киркьегору и Ницше. Каждый шаг приближает нас к Кощу философии.
1 ... 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 ... 133 Повернутися на початок книги
