Мартин Хайдеггер: философия другого начала
Что же тогда можно сказать о гораздо более сложном и ускользающем в силу своей мнимой очевидности глаголе «быть»?
Если попытаться схватить смысл этого глагола (по аналогии с глаголом «делать») в его неопределенной форме, в инфинитиве, он от нас уклонится еще решительнее! Инфинитив есть фундаментальная операция сознания по развоплощению наглядного сущего в действии; она сопряжена с самими корнями мышления, и от того, как она осуществляется, во многом зависит вся структура мышления, надстраиваемая над своим изначальным базисом, где оно еще обретается в тесном соседстве с сущим.
В этом-то как раз и состоит вся трудность и вся проблематика философии Мартина Хайдеггера.
Сущее легко понять: основание мышления
Что такое сущее, das Seiende? Это мы как раз отлично понимаем. Речь идет о том, что наличествует, о том, что присутствует, о том, что есть перед нами. Сущее есть, и то, что оно есть как сущее, наличествующее, делает его наглядным и очевидным. Сущее понятно, и прямота такой понятности, т. е. строгого соответствия первой операции мышления, констатации наличия, лежит в основании мышления как такого. Мышление может принимать различные формы, самые причудливые, но во всех своих изгибах и парадоксах оно постоянно отсылает нас к сущему как своей главной констатации. Мышление констатирует, что сущее есть. С этого оно начинается. Если есть сомнение в том, что сущее есть, что оно есть сущее, то мышление немедленно сбивается, смысл утрачивается, приходит безумие.
Опыт сущего — это главный и стартовый опыт мысли. Есть — это третье лицо, это вполне конкретная вещь. Вся совокупность вещей и каждая из вещей, включая нас самих, вполне и без проблем может присвоить себе статус сущего, того, что есть. В этом нет никаких сложностей: с сущим. можно легко столкнуться. Все, что мы видим, все, что было, все, что мы мыслим или о чем мы помним, это сущее. Сущее — это, пожалуй, самая внятная и самая базовая идея отношения человека к миру, к самому себе. Понять сущее очень просто: оно представляет собой то, что дает себя нам, то, что наличествует, то, что при-сутствует.
Конечно, в философии может возникнуть вопрос, интересовавший в свое время античных софистов, Канта и феноменологов: знание о том, что сущее есть, относится к самому сущему или к знанию? Является ли существование присущим самому сущему, или оно есть предикат разума, которым сущее награждается в базовой операции мышления?
Кант отчетливо сформулировал эту проблему, поставив вопрос о «вещи-в-себе» и «вещи-для-нас», т. е. о ноумене и феномене. Гуссерль, основатель феноменологии и учитель Хайдеггера, чтобы обойти этот вопрос, предложил ввести понятие «ноэмы», т. е. сущего, которое является сущим в сфере мышления и является интеллектуальным объектом, феноменом мышления, соответствующим не самому сущему, но мышлению о сущем, включая приписывание ему свойства сущего.
При всем видимом усложнении, по сути, все остается довольно простым. He столь уж важно, является ли сущее сущим само по себе и правомочно ли вообще ставить вопрос о чем-то «самом по себе», когда речь идет о философии, т. е. об области мышления, где безусловны и фундаментальны лишь законы мышления, определяющие то, как оно поступает со всем остальным. Существует ли сущее само по себе как ноумен, или его существование является пре-ди- катом разума, т. е. «тем, о чем ранее заявили» (латинское Qpraedecire«провозглашать», «говоритьзаранее», немецкое Zuspruch), и не имеет решающего значения для разума. В обоих случаях речь идет о «ноэме», в одном случае имеющей строго соответствующий ей и независимый от нее предмет, вдругом — имеющей не строго соответствующий и не независимый предмет или вообще не имеющей такового.
Как объект или как феноменологическая «ноэма» сущее есть, и это очевидно. Это очевидно для мысли. Мысль имеет дело с этим как с первоочевидностью. Признав обратное — что сущего нет, мы рушим механизм сознания, выводим его из строя и тем самым прекращаем быть мыслящими существами. Прекратив, гипотетически, быть мыслящими существами, мы не можем более быть уверенными, существуем ли мы, т. е. существа ли мы, поскольку мы более не владеем процедурами утверждения о существовании и несуществовании ни нас самих, ни того, что вокруг нас. В таком случае, кто-то другой — тот, кто сохраняет разум, — будет за нас решать, есть ли мы или нас нет.
1 ... 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 ... 133 Повернутися на початок книги
